— Отец здесь, — Лаура положила три ложки сахарного песка в свой стакан кашасы. — Я слышу его голос.

Из вежливости Флетч взял стакан кашасы с серебряного подноса, протянутого ему лакеем. Кашаса-бренди из сока сахарного тростника. В Бразилии принято предлагать гостям кашасу. Отказ считается дурным тоном. Флетч пробовал пить кашасу с избытком сахара, с недостатком, вообще без сахара. В каждом случае кашаса не лезла в горло.

Со стаканом кашасы в руке он последовал за Лаурой на террасу.

Теудомиру да Коста построил дом вопреки общепринятым канонам. Пройдя в холл, нужно было спуститься вниз, чтобы попасть в спальни или уютную семейную гостиную, а зал, где принимали гостей, с великолепными картинами и другими произведениями искусства, находился выше уровня улицы. Из зала, вознесшегося над авенидой Эпитасиу Пассуа, высокие двери вели на большую террасу, уставленную кадками с кустами, усыпанными зелеными, красными, желтыми цветами. С террасы открывался замечательный вид на лагуну Родригу ди Фрэйтас.

В тот вечер в зале приемов накрыли длинный стол на двенадцать персон. Хрустальные бокалы, серебряные приборы. Теудомиру неплохо зарабатывал, меняя доллары на крузейро и драгоценности. Флетч вложил свои деньги в его фирму.

На террасе Лаура и Отавью приветствовали друг друга объятиями, поцелуями и быстрой португальской, на бразильском диалекте, речью.

Отавью молча пожал руку Флетча.

— Boa noite, — Флетч улыбнулся.

— Отавью приехал на встречу с издателем, — пояснила Лаура. — Он остановился неподалеку, у Альфреду и Глории. Ты с ними встречался? Альфреду — чудесный человек, настоящий бразилец, жизнерадостный, щедрый. А Глория — великолепная женщина, умная, очаровательная, такая душевная.

— Они здесь?

Лаура оглядела террасу.

— Я их не вижу.

— Они готовятся к завтрашнему костюмированному балу, — сказал им Отавью. — Мне готовиться не надо. Поэты рождаются в маске.